Перейти к содержимому

Экономика

Против идеологии рыночного «ничегонеделания»

25.02.2016
Валерий БАЙНЕВ, доктор экономических наук, профессор

Белорусы, единодушно проголосовав в 2015 году за Александра Лукашенко, снова отвергли доктрину либеральной рыночной экономики.


 Отгремели связанные с президентскими выборами баталии. Благодаря прагматичной мудрости белорусского народа, страна получила очередные пять лет для спокойного, созидательного развития. По сути дела, белорусы, почти единодушно проголосовав за А.Г.Лукашенко – последовательного сторонника активного госрегулирования экономики, с 1994 года уже пятый раз подряд решительно отвергли доктрину либеральной («свободной», нерегулируемой) рыночной экономики. Оно и понятно, ведь из опыта наших соседей уже многим ясно, что главная цель всякого рыночного реформаторства – «прихватизация», неизбежно ведущая к засилью мародеров-олигархов и их нескончаемой борьбе за передел собственности, то и дело перерастающей в разрушительные «цветные революции» и гражданские войны.

 

Белорусы постарше хорошо помнят начало «лихих 90-х», когда страна вместе с другими республиками СССР как в омут с головою бросилась в либерально-рыночные реформы. А вот тем, кто помоложе, будет уместно на основе статистических данных показать, к чему ведут попытки воплотить в жизнь внешне весьма привлекательные, заимствованные из заморских учебников идеи о чудотворном всесилии раскрепощенной частной инициативы и свободных рынков.

Итак, за период энергичных рыночных реформ 1991–1995 годов, вплоть до того момента, когда избранный главой государства А.Г. Лукашенко решительно остановил в Беларуси затеянный над республиками бывшего СССР либерально-рыночный эксперимент, произошли следующие характерные изменения:

– ВВП страны обрушился более чем на одну треть и в 1995 году составил 65,3 % по сравнению с 1990 годом;

– реальные денежные доходы населения уменьшились более чем в 1,5 раза – до 62,2 % от уровня 1990 года;

– производство потребительских товаров сократилось в 1,6 раза (табл. 1 – по ссылке на источник);

– розничный товарооборот обвалился в 2,6 раза;

– объем производства сельскохозяйственной продукции упал более чем на одну треть, то есть до 73,6 % от соответствующего объема 1990 года (табл. 1);

– инвестиции в основной капитал снизились почти втрое – до 38,5 % их объема в 1990 году;

– объем промышленного производства уменьшился более чем в 1,5 раза, составив 61,4 % от уровня 1990 года (табл. 1);

– инфляция за рассматриваемый период достигла астрономического значения 43 975 % [1, с. 43–44].

Даже либеральная газета «Белорусский рынок», которая по определению обязана ликовать по поводу начавшегося движения к свободному рынку, в то время была вынуждена фиксировать такие факты «раскрепощения частной инициативы», как масштабное воровство железнодорожных рельс, массовое «раскулачивание» лифтов с целью добычи цветных металлов, бойкая торговля на рынках страны автоматами Калашникова по цене 400–550 долларов за штуку, самовольные захваты земли застройщиками, открытие подпольных банков, повсеместная остановка предприятий и т.п. [1, с. 9–23].

В других республиках бывшего СССР после его разрушения ситуация была не менее сложной. Например, на заседании Сейма Литвы в апреле 1995 года констатировалось более чем пятикратное – 17,7 % по сравнению с уровнем 1990 года – падение производства за первые пять лет ускоренного перехода к свободной рыночной экономике [2, c. 24]. Во многих странах бывшего СССР аналогичные экономические трудности усугубились кровопролитными межэтническими и даже межгосударственными конфликтами. По оценкам российского журнала «Эксперт», боевые действия в Фергане, Оше, Приднестровье, Южной Осетии, Абхазии, Таджикистане, Чечне и т.д. унесли до 300 тыс. жизней, втрое больше людей были ранены, 5 млн. человек стали беженцами [3]. Кровавая поступь либерально-рыночных реформ, когда боготворимая их идеологами конкуренция при определенных условиях перерастает в свою наиболее острую, энергичную фазу – вооруженную борьбу, к сожалению, проявила себя и в братской Украине. 

Указанные негативные процессы традиционно принято объяснять не началом рыночных реформ, а распадом Советского Союза, приведшим к разрушению устоявшихся хозяйственных связей. Однако надо понимать, что указанная дезинтеграция единого народно-хозяйственного комплекса на множество конкурирующих экономических систем всех размеров и уровней составляет смысл, содержание и главную цель рыночных реформ. В связи с этим и сам распад СССР следует считать всего лишь неотъемлемым этапом, первым шагом на пути либерально-рыночных реформ, нацеленных на создание конкурентной среды через дезинтеграцию экономики на всех ее уровнях и по всем направлениям.

К сожалению, несмотря на столь очевидные негативные последствия описанного выше реформаторства, идеология рыночного либерализма продолжает будоражить воображение не только наших потенциальных олигархов и выразителей их интересов из различных либеральных клубов и сообществ, но и некоторых «государственных мужей». Можно видеть, как и те, и другие не оставляют настойчивых попыток в том или ином виде (например, под внешне безобидной личиной идеологии «коллективного либерализма») подвести страну к исполнению десяти пресловутых требований-наставлений Вашингтонского консенсуса [4, с. 78], составляющих суть либерально-рыночной идеологии и путеводную нить для кардинальных рыночных реформ на постсоветском пространстве. И это несмотря на то, что такие реформы, по большому счету, противоречат белорусской       Конституции, где слово рынок и производные от него термины вообще не встречаются, а речь однозначно идет о социальном государстве. Вот почему А.Г. Лукашенко в своей инаугурационной речи при вступлении в должность Президента Республики Беларусь 6 ноября 2015 года был вынужден жестко отреагировать на очевидно нарастающее давление со стороны отдельных поборников подобного реформирования, заявив буквально следующее: «Если кто-то за реформы, так вы же будьте честны и скажите, что надо: сломать политический строй, государственное устройство Беларуси, надо разделить-разрезать государственную народную собственность и раздать. Надо говорить откровенно: на эти нас толкают реформы и за эти реформы кое-кто в мире готов много заплатить» [5].

Что касается нуворишей, жаждущих «прихватизации» как упомянутой выше «раздачи государственной народной собственности», и их небескорыстных пособников, то тут все ясно без слов. А вот мотивы госчиновников, призывающих к тому, чтобы бросить штурвал управления национальной экономикой и предоставить ей полную рыночную свободу болтаться в штормящем из-за глобального кризиса океане мировой экономики, требуют более пристального анализа. Часть из таких «государственных мужей» – наиболее нерадивых и бездарных, наивно полагают, что свободный рынок сам без какого-либо вмешательства государства в экономику способен решить любые наши проблемы, а значит, их – чиновников – ждет столь желанное рыночное «ничегонеделание». Они рассчитывают на то, что в условиях «чудотворной» рыночной экономики, которая якобы сумеет сама без их участия все наладить и обустроить, им останется лишь приятная обязанность собирать да распределять налоги, ни за что при этом не отвечая. Другие госчиновники, зачастившие в загранкомандировки в страны, где для нас в 1989 году были спроектированы те самые наставления Вашингтонского консенсуса, судя по всему, там и мотивируются на «продавливание» либерально-рыночных реформ здесь. Третьи, будучи связаны с глобальной олигархией национальными и родственными узами, помогают ей прокладывать путь к планетарному господству, действуя из «высших» соображений. И все вместе они, вероятно, очень надеются, что их чада и отпрыски, опираясь на административный ресурс родителей, все же сумеют поучаствовать в «прихватизации» и дальнейшем переделе национальной собственности. К счастью белорусов, далеко не все наши госчиновники являются приверженцами подобной либерально-рыночной идеологии...

Следует особо отметить: каждый, кто считает, будто идеология – это пережиток советского прошлого, глубоко заблуждается. Несмотря на декларирование того, что последняя четверть века в странах бывшего СССР была посвящена избавлению от «авторитаризма» и «идеологического засилья» в экономике и обществе, сегодня целенаправленное, масштабное воздействие на общественное сознание не стало слабее. Навязчиво-массированное использование терминов «демократия», «свободы и права человека», «рынок» там, где ранее использовались «коммунизм», «благосостояние трудящихся», «план», свидетельствует лишь о смене идеологии, но не об отказе от нее. В связи с этим следует согласиться с мнением известного современного белорусского политэконома П.С. Лемещенко, считающего «абсолютно неверным утверждение, что идеологии была подвержена только социалистическая (коммунистическая) система. Самая сверхлиберальная политикоэкономическая система также пронизана общей идеей… Идеология – не какой-то инородный элемент экономики, от которого следует и можно избавиться. Идеология представляет собой внутренний компонент любой социально-экономической системы» [6, c. 146–147].

Справедливости ради все же следует признать – при всех своих изъянах советская (марксистко-ленинская) идеология в свое время сумела мобилизовать людей на беспрецедентные, буквально изумившие весь мир ратные и трудовые подвиги. Среди таких достижений не только наша Великая Победа, искусственный спутник Земли и первый полет в космос, но и вторая в мире по величине экономика, всеобщая грамотность, самая лучшая система образования, первые в мире лазер, синхрофазотрон, зонды на Луну, Марс, Венеру, луноход, ядерный реактор, атомная электростанция, атомный ледокол и т.д. Увы, пришедшая на смену марксизму-ленинизму идеология рыночного либерализма заставила нас напрочь забыть о подобных социально-экономических достижениях и научно-технических прорывах. Хуже того, отказ от советской идеологии в пользу прозападной либерально-рыночной де факто вверг весь бывший СССР с его тихим и скучным «застоем» в бурную череду нескончаемых кризисов, девальваций, дефолтов, инфляционных шоков, терактов, «цветных революций», гражданских войн и прочих неведомых нам ранее «радостей» всепобеждающего рыночного капитализма.

Таким образом, приходится признать, что воздействие идеологии на экономику и общество колоссально. Один из теоретиков классического либерализма австрийский экономист Людвиг фон Мизес справедливо писал об этом так: «Человеческим поведением руководят идеи. Все, что делают (и имеют. – В.Б.) люди, является результатом теорий, доктрин, убеждений и умонастроений» [7, с. 191]. Получается, все те нескончаемые проблемы, которые роковым образом преследуют постсоветские страны вот уже четверть века, – прямое следствие воплощения в жизнь новой, «дружески» имплантированной нам Западом идеологии, с помощью которой тот избавился-таки от своего самого сильного конкурента в лице СССР. И в этом, кстати говоря, нет никакого заговора, ибо конкуренцию до сих пор никто не отменял, а побеждать в конкурентной борьбе, как известно, можно по-разному, в том числе и искусно затуманив своему противнику мозги. 

В самом общем смысле идеология – это вся совокупность информации, которая используется для воздействия на массы людей с целью управления ими в интересах тех, кто организует указанное воздействие. В отличие от науки, стремящейся к познанию мира, идеология имеет совсем иную цель. Ее основная задача – сформировать у большого количества людей типовые, унифицированные представления о мире, которые делают предсказуемым, а следовательно, легко управляемым их поведение в стандартных ситуациях. С этой точки зрения идеология не является наукой. Однако, учитывая, что мы живем в эпоху массового преклонения людей перед достижениями научно-технического прогресса, современные светские идеологии стремятся облачаться в научные мантии. Для этого в качестве источников таких идеологий объявляются те или иные научные концепции, теории и школы, из которых, впрочем, берется далеко не все, а только то, что выгодно и может быть использовано для целенаправленного воздействия на людей и манипулирования ими.

Не конкуренция, а интеграция

Многие читатели постарше наверняка помнят, как им в рамках курса советской политэкономии приходилось изучать «три источника марксизма» (немецкая философия, английская политэкономия, французский утопический социализм), являвших собою его «научно-теоретический фундамент». Точно так же и пришедшая ему на смену доктрина рыночного либерализма в полном соответствии с пристрастием всякой другой идеологии облачаться в научные одежды опирается на ряд научных концепций и школ. При этом самой весомой «теоретической глыбой» в его фундаменте является социал-дарвинизм, объявляющий источником развития характерный для дикой природы, а значит, естественный принцип конкурентной борьбы за средства существования: «Сильные пожирают слабых».

В основе самого социал-дарвинизма, как известно, лежит учение английского натуралиста Чарльза Дарвина об эволюции жизни, согласно которому прогресс от простейших микроорганизмов вплоть до приматов и человека реализовался благодаря их бескомпромиссной борьбе за средства существования и беспощадному естественному отбору (конкуренции) [8]. Для идеологии рыночного либерализма ценность данного учения заключается в том, что оно конкурентную борьбу, когда более сильные на рынках безжалостно уничтожают более слабых, позволяет объявить абсолютно естественным, предписанным самой природой процессом. Ведь согласно теории Ч. Дарвина, в дикой природе в результате именно такой борьбы, когда более сильные с аппетитом поедают слабейших, реализуется таинство естественного отбора и эволюции жизни на Земле. 

Таким образом, животный принцип «взаимного пожирания», будучи перенесен в человеческое общество, стал «естественно-научной основой» представлений о рыночной конкуренции как о двигателе экономического развития. Получается, благодаря достижениям социал-дарвинизма, циничная формула древнеримского писателя Тита Плавта «Человек человеку волк» приобрела статус научно обоснованного факта. Много позже один из наиболее последовательных сторонников социал-дарвинизма английский социолог Герберт Спенсер перевел на научный язык данную формулу следующим образом: «Универсальный закон природы состоит в том, что существо, недостаточно энергичное, чтобы бороться за свое существование, должно погибнуть». Еще более точно выразил глубинную мировоззренческую сущность современной идеологии либерально-рыночного индивидуализма немецкий философ Фридрих Ницше своим императивом «Падающего подтолкни!».

Логика идеологов рыночного либерализма предельно проста – если не вмешиваться в процесс «взаимного пожирания», то сильные постепенно уничтожат всех слабых, в итоге останутся одни только сильные, а это-де и есть развитие. Из этой логики непосредственно вытекают типовые рекомендации в духе Вашингтонского консенсуса – максимальное изгнание государства из экономики, его невмешательство в хозяйственную жизнь, приватизация, полная свобода торговли и бизнеса, экономическая открытость границ и т.д. Важно отметить, что данная «естественно-природная» логика не просто понятна, она, к сожалению, очень близка рядовому обывателю с его сугубо индивидуалистской философией «Каждый сам за себя!». Именно этим и объясняется тот факт, что идеология рыночного либерализма так легко овладела умами как рядовых граждан, так и большинства «государственных мужей» на просторах бывшего СССР и во всем мире, несмотря на столь очевидно негативные последствия ее реализации, описанные нами выше. 

Есть у рыночного либерализма еще один характерный для любой другой идеологии признак – упрощение (вульгаризация) лежащих в ее основе научных концепций. Так, из учения того же Ч. Дарвина сторонники неограниченной рыночной свободы взяли не все, а только то, что им было выгодно для манипулирования людьми. Как известно, этот английский ученый значительную часть своей жизни посвятил изучению так называемых общественных инстинктов у животных [9, c. 67–89, 415, 421–422]. В частности, он отмечал, что большинство из них предпочитают спасаться от врагов, охотиться, мигрировать не поодиночке, а стаями, стадами, косяками, роями и т.д. Им описаны множественные примеры, когда животные, следуя общественным инстинктам, демонстрируют не только взаимное пожирание, но коллективизм и взаимовыручку. Позже российским ученым П.А. Кропоткиным об этом была написана целая книга под говорящим само за себя названием «Взаимная помощь как фактор эволюции» [10].

Распространив результаты своих исследований об общественных инстинктах на человеческое общество, английский естествоиспытатель недвусмысленно указывал, что те нации, которые следуют главному принципу дикой природы, когда сильные в конкурентной борьбе уничтожают слабых, являются низшими, варварскими. А те народы, которые придерживаются принципа коллективизма и взаимопомощи, он называл высшими, цивилизованными. При этом Ч. Дарвин пришел к выводу, что варварские нации будут полностью зависимы от цивилизованных в силу того, что высшее, развитое всегда господствует над низшим, примитивным [9, с. 89–110, 421–422]. Разумеется, идеологи рыночного либерализма, проповедующие нам принцип свободной конкуренции как бескомпромиссной «войны всех со всеми», предпочли забыть об этом направлении исследований Ч. Дарвина. Это и понятно, ибо наличие общественных инстинктов даже у животных обесценивает стержневую идею либерально-рыночной доктрины развития о том, что конкуренция как «война всех со всеми» – главный двигатель прогресса человечества. 

Тем не менее, если подняться над незамысловатым мировоззрением обывателя-индивидуалиста, сводящимся к «естественному» принципу «Своя рубашка ближе к телу!», то станет понятной поражающая сила идеологии рыночного либерализма. Дело в том, что неограниченная свобода всегда выгодна более сильным (олигархам-людям и олигархам-странам), которые при этом получают возможность беспрепятственно подчинять и уничтожать более слабых. 

Именно это имел в виду президент США Авраам Линкольн – автор широко известного афоризма: «Овца и волк по-разному понимают слово «свобода». Данный афоризм, с одной стороны, позволяет доходчиво объяснить ту последовательную настойчивость, с которой сильные технологически развитые державы рекламируют, навязывают, насаждают идеологию рыночного либерализма прочим, периферийным странам. В наши дни испытанный веками принцип господства «Разделяй и властвуй!» сильные мира сего воплощают в жизнь не огнем и мечом, а посредством внедрения в сознание людей «вируса» идеологии рыночного либерализма, призванного до предела разобщить, «атомизировать» нас, превратив в непримиримых врагов-конкурентов. При этом сами западные державы, лукаво пропагандируя периферийным странам варварские прелести конкурентно-рыночной войны, предпочитают действовать цивилизованно, то есть коллективно, на основе взаимопомощи и взаимовыручки решать свои проблемы в рамках G7, ОЭСР, ЕС и даже НАТО. 

С другой стороны, приведенный выше афоризм помогает понять и то, почему эти самые периферийные страны, включая наши бывшие союзные республики, испытывают нескончаемые потрясения. Да иначе не может и быть, ибо слабые страны, сделавшись дешевыми источниками сырья и мозгов для сильных и к тому же сплоченных по принципу «волчьей стаи» держав, не могут не пребывать в хроническом, время от времени до предела обостряющемся кризисе. 

Что интересно, о примитивности, неадекватности, бесперспективности идеологии рыночного либерализма открыто предупреждали и продолжают предупреждать видные представители западной цивилизации. Так, в свое время крупный немецкий экономист Вальтер Ойкен писал: «Свободное рыночное хозяйство – это грубо упрощенное, ничего не сообщающее об основных элементах хозяйственного порядка и о том способе, каким они соединяются в единое целое» [11, с. 79]. Современный известный финансист Джордж Сорос отождествил идеологию рыночного либерализма с фундаментализмом. В одной из своих книг он отметил: «Рыночный фундаментализм, предлагая ложное толкование природы функционирования рынков и незаслуженно отводя им доминирующую роль, сам того не желая, представляет угрозу… Его апологеты превыше всего ставят личную свободу, однако переоценивают преимущества рыночных механизмов. Так как рыночный фундаментализм в наши дни захватил господствующие позиции, он представляет куда большую опасность, чем коммунизм или социализм» [12, с. 26–27]. Об ограниченности свободного рыночного механизма и необходимости целенаправленного управления развитием прямо говорится, например, в принятой в 2002 году промышленной стратегии Великобритании: «Взятый сам по себе рынок не способен обеспечить необходимые возможности инфраструктуры для британской промышленности… Британские корпорации вправе рассчитывать на систему планирования, которая является гибкой, предсказуемой и действенной, позволяющей им эффективно реализовывать возможности и планировать будущее» [13,с. 17].

Таким образом, навязываемая Западом периферийным странам идеология рыночного либерализма, дезинтегрирующая экономику и общество по всем направлениям, обеспечивает им зависимое от глобального центра, кризисное, периферийное развитие. Сами же технологически развитые страны, лукаво пропагандируя остальному миру звериные идеалы конкурентно-рыночной экономики, придерживаются принципиально иной, более совершенной доктрины развития. В ее основе лежит не конкуренция, а интеграция активов под контролем сверхкрупных транснациональных корпораций (ТНК) и сотрудничество в рамках мощных межгосударственных союзов типа ЕС. Страны бывшего СССР смогут вырваться из тисков зависимого, кризисного состояния только в том случае, если переориентируются на аналогичную интеграционную доктрину, решительно отбросив разрушительную идеологию конкурентно-рыночного либерализма и сделав ставку на кооперацию и взаимопомощь в рамках собственных ТНК и Евразийского экономического союза.

Разумеется, для этого придется отказаться от навязанной нам извне экономической научно-образовательной парадигмы, лукаво ориентирующей на безнадежно устаревшую (времен Адама Смита) модель низшего, примитивного капитализма конкурентно-рыночного типа, когда «все воюют со всеми». Сегодня нашей научно-образовательной системе жизненно важно переориентироваться на другую, современную, прогрессивную модель государственно-корпоративного капитализма, позволяющего объединять, кооперировать, взаимно дополнять ресурсы многих предприятий и даже стран во имя достижения общей победы на глобальных рынках [4]. Типичный пример подобного подхода – коллективное производство множеством фирм и стран ЕС авиалайнеров Airbus, достойно конкурирующих с продукцией столь же крупной американской корпорации Boeing. Если сегодня не осуществить указанной корректировки экономической научно-образовательной парадигмы, то народное хозяйство страны продолжит получать «специалистов», ориентированных на средневековые формы хозяйствования и конкурентной борьбы, то есть на рыночное «ничегонеделание». В этом случае всех нас ждет весьма печальный результат – пресловутый «поколенческий сдвиг» приведет не просто к упомянутому главой государства «слому политического строя и государственного устройства Беларуси», но к переходу нашей страны в разряд технологически отсталых (варварских, по Ч. Дарвину) государств.  

Литература: 

1. Хроника несостоявшегося времени: Десять лет в зеркале «Белорусского рынка». – Минск: УП «Технопринт», 2001. – 336 с

2. Белорусский путь / Под ред. О.В. Пролесковского и Л.Е. Криштаповича. – Минск: Информационно-аналитический центр при Администрации Президента Республики Беларусь, 2010. – 496 с.

3. Иванов, Н. Цена поражения / Н. Иванов // Эксперт. – 2011. – № 1 (784). – С. 3–10.

4. Байнев, В.Ф. Главное – не сбиться с курса! / В.Ф. Байнев // Беларуская думка. – 2015. – № 4. – С. 76–81.

5. За будущее независимой Беларуси: Выступление Президента Республики Беларусь А.Г. Лукашенко на церемонии принесения Присяги // Официальный Интернет-портал Президента Республики Беларусь [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://president.gov.by/uploads/documents/Vystuplenie-prisyaga.doc. – Дата доступа: 30.11.2015 г.

6. Лемещенко, П.С. Институциональная экономика: теория, политика, практика: учеб. пособие / П.С. Лемещенко. – Минск: Мисанта, 2015. – 699 с.

7. Мизес, Л. Либерализм в классической традиции / Л. Мизес; пер. с англ. – М.: Социум; Экономика, 2001. – 239 с.

8. Дарвин, Ч. Происхождение видов путем естественного отбора, или Сохранение благоприятных рас в борьбе за жизнь / Ч. Дарвин. – СПб: Наука, 1991. – 455 с.

9. Дарвин, Ч. Происхождение человека и половой отбор / Ч. Дарвин; пер. с англ. проф. И. Сеченова. – СПб: Типография И.Н. Скороходова, 1896. – 425 с.

10. Кропоткин, П.А. Взаимная помощь как фактор эволюции / П.А. Кропоткин. – СПб, 1907. – 352 с.

11. Ойкен, В. Основы национальной экономии / В. Ойкен; пер. с нем. / Под общ. ред. В.С. Автономова, В.П. Гутника, К. Херрманн-Пиллата. – М.: Экономика, 1996. – 351 с.

12. Сорос, Дж. Открытое общество. Реформируя глобальный капитализм / Дж. Сорос; пер. с англ. – М.: Некоммерческий фонд «Поддержки культуры, образования и новых информационных технологий», 2001. – 458 с.

13. The Government’s Manufacturing Strategy / Department for Business, Innovation & Skills // Экономист. – 2002. – № 2. – С. 17–34.  

ОБ АВТОРЕ

БАЙНЕВ Валерий Федорович. Родился в 1966 году в г. Балхаш (Казахстан). В 1992 году окончил Мордовский государственный университет имени Н.П. Огарева (г.Саранск, Россия). В 1995–1998 годах – старший научный сотрудник научно-исследовательской части, старший преподаватель, доцент экономического факультета этого вуза. С 2000 года – доцент, профессор, заведующий кафедрой инновационного менеджмента экономического факультета БГУ. Доктор экономических наук (2000), профессор (2004). Автор и соавтор более 250 научных и учебно-методических работ. Сфера научных интересов: экономика энергетики, инновационная экономика, кредитно-денежная политика, экономика предприятия.

Журнал «Беларуская думка», №2, 2016